КИНО /
УЖАСная судьба



"Гангстерские фильмы не рождают гангстеров. А ужастики не способствуют появлению маньяков. Первопричина насилия - разочарование, недовольство собственной жизнью", - утверждает король ужасов, автор "Ночи живых мертвецов" американский режиссер Джордж Ромеро

Синюшного цвета мертвецы рвут на части людей. Девочка-зомби киркой убивает свою мать. Парень пьет кровь девушек, предварительно вколов им в вену снотворное... Многим зрителям тоже без снотворного не обойтись, если угораздит смотреть фильмы Джорджа Ромеро на ночь глядя. Он давно занимает место культового режиссера среди творцов хоррора всех времен и народов. Узнав, что Ромеро собирается экранизировать "Дракулу" Брэма Стокера, "Итоги" встретились с ним, чтобы поговорить о том, почему так популярны ужастики. Откуда берутся в реальной жизни вампиры, маньяки и прочая нечисть? И не способствуют ли их появлению, в частности, творения 63-летнего маэстро кровавых пугалок, тихо живущего в Питсбурге с милой женой Кристиной и двумя малютками?

- Прошел слух, что вы собираетесь ставить "Дракулу".

- Да, пишу уже второй вариант сценария. Параллельно с этим проектом приступаю к съемкам фильма "Напасть", о вирусе, который превращает студентов кампуса в вампиров. И вместе со Стивеном Кингом пишем сценарий по его книге "Девушка, которая любила Тома Гордона".

- Удивительная работоспособность. А каким будет "Дракула" от Ромеро?

- Очень традиционным. Я хочу его сделать в ключе фильмов про Джейн Остин, строго академически.

- Не устали пугать людей, не подумывали сменить жанр?

- Мне никто не заплатит, если я сменю колею. В свое время я сделал фильм "Рыцари на колесах" с Эдом Харрисом в главной роли о бродячем шоу средневековых турниров. Единственный раз отклонился от хоррора, но это было встречено без энтузиазма. Еще хотел вместе с Эдом Харрисом снимать политический триллер об убийстве диктатора Трухильо в Доминиканской Республике. Договорились с Энтони Куинном, но он, увы, умер. Так что ужасы - моя судьба.

- Как у вас возник интерес к ним?

- Я вырос на книжках хоррор-комиксов. Ребенком бегал смотреть наивные фильмы про монстров. Нельзя сказать, что я вот так взял и решил: буду заниматься ужасами. Я просто получал удовольствие. Видимо, это у меня в крови.

- А откуда ваши родители?

- С Кубы.

- Оба?

- Нет. Мать не оттуда. Она литовка. Но я всегда считал себя кубинцем.

- Вам нравилось в детстве, когда вас пугали?

- Меня ужасы никогда не пугали, мы с Томом Савини (ближайший друг и сподвижник Ромеро, актер и известный художник по гриму. Самые жуткие страшилки типа топора, застрявшего в черепе, или поедания живой плоти - его рук дело. - О. С.) сидели и весело хихикали. Я всегда был не в меру любознателен.

- Значит, кино вас не пугало, а чего вы боялись по-настоящему?

- По-настоящему меня пугала бомба. Атомная бомба. Мы собирались с вами, ребята, воевать. Вот этого действительно стоило бояться.

- Хрущев! - подает реплику Кристина. - Вот ужас всей моей жизни. Он мне снился в страшных снах.

- Чего еще боялся? - продолжает Ромеро. - Я родился в Бронксе, рос обычным испанским подростком и часто дрался с итальянскими пацанами. Боялся, что на одного меня кинутся сразу несколько и места живого не оставят. Интерес к кино у меня проснулся рано, и уже в 14 лет я снимал любительские короткометражки камерой 8 мм.

- А когда вы стали заниматься кино профессионально?

- С группой друзей мы организовали в Питсбурге первую студию по изготовлению рекламно-производственных фильмов. В городе тогда существовало три лаборатории по проявке пленки. Там я общался с режиссерами и монтажерами, которые готовили блоки теленовостей. Освоив киноремесло, я захотел снять игровой фильм, что-то эпическое, серьезное, про Средние века, в стиле Бергмана. Но никто не заинтересовался моим порывом. Денег под эпос я не нашел. Тогда я написал короткий рассказ "Ночь Анубиса", он-то и лег в основу "Ночи живых мертвецов". Поскольку первому фильму сопутствовал большой успех, меня стали втискивать в шаблон, заставляли повторять уже однажды сделанное. И я понял, что застрял в этой колее. Нет, я не жалею, я получаю от этого удовольствие.

- Первый же ваш фильм стал сенсацией. Вы разрушили сразу несколько основополагающих табу американского кино. Показали насилие предельно натуралистично, что заставило ввести в США систему возрастных рейтингов. У вас убивают детей и дети убивают взрослых. При этом ощутимы смелые социальные аллюзии...

- Когда мы снимали "Ночь живых мертвецов", денег у нас было немного. Жила съемочная группа в том же фермерском доме, где обороняется от зомби-каннибалов группка наших героев. Хотелось раздвинуть границы жанра хоррора. Тешили себя надеждой что-то изменить в стране, где шли расовые бунты и суды Линча. Года через два я стал понимать, что революционных изменений не будет, что нам не разрушить стену дремучей философии жизни обывателя. Моя трилогия про зомби - отнюдь не стандартный набор ужасов, а социальная сатира. Мне было интересно высмеивать лицемерие так называемых семейных ценностей. Монстры мне в этом здорово помогали.

- Большой популярностью пользовался и первый выпуск "Ярмарки уродов", который вы сняли по новеллам Стивена Кинга в стилистике комиксов. Особенно впечатляет новелла, где героя съедают полчища крупных тараканов. Вы, конечно, использовали спецэффекты?

- Нет, поверьте, задействовали примерно 500 тысяч настоящих тараканов.

- УжасЙ Бедный актер!

- Что в этом ужасного? Когда я прочитал сценарий, дал запрос в специальную лабораторию. Там можно купить любое количество тараканов. Их выращивают для научных экспериментов. В той же лаборатории, кстати, можно купить замороженные мозги и скелеты. Но тараканы стоили там по 50 центов за штуку. Дороговато выходило. Нам помог энтомолог из Музея естественной истории в Нью-Йорке, большой спец по тараканам. Он посоветовал послать людей на остров Тринидад, там в пещерах водятся армии тараканов. Показал фотографию улыбающегося туземца, по пояс погруженного в тараканью массу. Выгодная оказалась сделка. Насекомых привезли нам в больших пластиковых мешках для мусора. До съемки держали в трейлерах со специально поддерживаемым микроклиматом, чем-то подкармливали. Когда один мешок вытряхнули в павильоне, твари бросились наутек и через двадцать секунд ни одной не было видно. Разбежались и попрятались!

- Есть расхожая точка зрения, что насилие, кровь на экране способствуют росту насильственных преступлений в жизни. Вы согласны?

- По-моему, все наоборот. Приоритет имеет жизнь. Она все определяет. Насилие в кино - это самый распространенный способ решения возникающих перед героями проблем, будь то военные фильмы с Джоном Уэйном или диснеевский "Король-лев". Гангстерские фильмы не рождают гангстеров. А ужастики не способствуют появлению маньяков. Первопричина насилия - разочарование, недовольство собственной жизнью. Возьмите ребят из бедных городских семей. Почему они малюют граффити на стенах домов? Это графическое выражение их недовольства.

- Но ведь существуют психически неуравновешенные люди. Они насмотрятся ваших красочных "слэшеров", где убивают самым немыслимым образом, и, возбудившись, берутся за оружие.

- Я этого не могу исключить. Но, вы знаете, чокнутых полно, и без меня они обязательно сделают что-нибудь дикое. Всегда будут фильмы, которым захотят подражать, отсюда преступления-имитации. Ведь есть на MTV шоу опасных аттракционов Jackass, там люди по доброй воле совершают немыслимые, очень опасные трюки. Время от времени обязательно что-то случается. Скажем, парень прыгает с крыши и разбивается.

- Вас критикуют религиозные и консервативные организации?

- Время от времени. Многие из их членов, к счастью, не ходят на мои фильмы.

- Вы признаете влияние Альфреда Хичкока на ваше творчество?

- Критики об этом пишут. Но я никогда не был горячим поклонником Хичкока, который мне кажется суховатым. Не думаю, что я у него украл что-либо.

- Интересно, что в последних фильмах вы все меньше и меньше шокируете ужасами. И "Темная половина", и "Задира" по смыслу психологические притчи о людях, мстящих миру за свои беды.

- Собственно, и другие мои картины, например "Рассвет живых мертвецов", иронически переосмысляют фетиши американского образа жизни. Там, если вы помните, герои отбивают атаки зомби, оккупировав гигантский торговый центр, символ общества потребления. Да, меня очень заинтриговал роман Стивена Кинга о раздвоении личности ("Темная половина"). А после стрельбы в школе Колумбайн заинтересовали личности детей, разочарованных жизнью и обозленных на друзей, учителей, родителей. Герой "Задиры" - типовой американский служащий, "человек без лица", ненавидящий всех и вся.

- Вам всегда удается донести свое послание до зрителей?

- Увы, нет. Картину "Обезьяна во всем блеске" я снимал, стремясь показать опасные последствия бездумного обращения с природой. Обезьяне-капуцину впрыскивают выжимку из человеческого мозга, но она начинает совершать дикие поступки. Под нажимом студии в "Обезьяне" пришлось сделать финал более оптимистичным - герой-паралитик встает с инвалидного кресла.

- В прессе промелькнули в свое время сообщения, что вы должны были ставить фантастический триллер "Обитель зла". Что произошло, почему вас заменили на другого режиссера?

- Примерно год мы с коллегой писали сценарий. Опекавший нас чиновник все время нахваливал: здорово, молодцы, здорово. Мы потратили кучу денег, жили припеваючи и забот не знали. Потом появился босс и забраковал наш сценарий. В большом коммерческом кино самые замечательные идеи часто спускают в унитаз.

Питсбург - Нью-Йорк